illiquidum (illiquidum) wrote,
illiquidum
illiquidum

Category:

«От Лиссабона до Владивостока», или от Ивана IV до наших дней. Quasi una fantasia. Часть I.

"<...> — и занавесь упала,
И царство новое пред их очами встало... <...>
И - бысть!.. Мой дед, отец трудилися над ним,
Я ж утвердил навек - хоть сам раздавлен им...
Вы всё не поняли?..
"

А.Н.Майков "У гроба Грозного"


Eur_lisbon_vladivostok-500x152


Вместо предисловия. Прежде, чем читать то, что написано ниже, советую сначала набрать в поисковике фразу "От Лиссабона до Владивостока", вынесенную в заголовок этой статьи. Хотя фраза эта несомненно знакома читателю , думаю, что его ждёт неожиданный сюрприз.

«От Лиссабона до Владивостока» - словесный мем, репликатор, воспроизводящий сам себя подобно живым организмам. Репликационная активность мема зависит от окружающей культурной среды. Мем может быть живым и мёртвым. Живой мем имеет носитель, то есть социальную группу, воспроизводящую мем осознанно, или бессознательно. Носитель мёртвого мема определённо когда-то существовал но перестал существовать вследствие изменений культурной среды. В любом случае мем — это феномен поп-культуры.

Мем «от Лиссабона до Владивостока» - живой. Но что он значит?

Мы настолько привыкли к тому, что слова несут смысл, что подчас приписываем смысл словам, в которых смысла нет. То есть, эти слова что-то обозначают, но что-то настолько размыто-неопределённое, что попытки уточнить, какой смысл они несут, ни к чему не приводят. Возьмём, например, слово «коммунизм». «Определять» коммунизм как «общество, свободное от эксплуатации», когда «от каждого по способностям, - каждому по потребностям», и где «свободное развитие каждого есть условие свободного развития всех»,- то же самое, что затейливо рассказывать о неведомой стране всеобщего благополучия и благоденствия. В лучшем случае это «определение» можно квалифицировать лишь как психологическую установку по поводу того, что хочется получить, но не более того. Коммунизм так и не построили более чем за 70 лет в Советском Союзе, потому что не знали ни ЧТО строить, ни КАК строить. В 20-е годы в коммунизм просто верили. Но прошли годы, и  вера в коммунизм стала уступать реальностям жизни. Идея, овладевшая массами оказалась химерой, и всё закончилось 90-ми. Когда Путин в 2005 году начал говорить о построении единой Большой Европы от Атлантики до Урала, основанной на общепризнанных демократических принципах, он говорил о предмете, конструктивно не определённом. Его слова в лучшем случае определяли (как в случае с коммунизмом) психологическую установку на то, что хочется получить. При этом молчаливо предполагалось, что стоит только очень-очень! захотеть, - и станет по нашему желанию. Но история с коммунизмом показывает, что даже миллионы человеческих жизней, принесённых в жертву, и огромный труд многомиллионного народа не позволяют достичь результата, если действовать вопреки природе вещей.

Возникает вопрос, природу каких вещей мы нарушаем?

Мы нарушаем собственную культурно-историческую идентичность. Наши цели не соответствуют нашей социально-исторической природе.  Мы несём разлад в себе. Наше общество до сих пор разделено Гражданской войной на красных и белых, не в буквальном смысле, но в смысле наших молчаливых предпочтений. В советское время из русского исторического пространства вымарывали дореволюционную историю и культуру, а из русского человека пытались вытравить его архетипы и с чистого листа создать счастливого безумца, верящего в светлое будущее. В 90-х годах закончилась советская история, а вместе с ней пришёл и конец советскому человеку. Изначально антиисторичный советский человек стал внеисторичным. В результате возник постсовеский человек. Тот, кто читает эти строки пусть не подумает, что постсоветский — это просто человек, по времени следующий за советским. Нет. Постсоветский человек — это новый феномен российской массовой психологии, порождённый советским прошлым. Он уже не столь инфантилен, но он по-прежнему исторически несостоятелен. Это русский человек, который в полной мере ещё не обрёл своей утраченной культурно-исторической идентичности, основанной на тысячелетнем прошлом России. Строго говоря, он не вполне русский. К нему не вернулось утраченное им историческое чувство, у него по-прежнему нет полноценного исторического самосознания, у него отсутствует историческая память — ничего этого у нас нет до сих пор. Вследствие утраченного переживания исторического прошлого мы не слышим живых голосов предков и уже давно не ждём помощи там, где она возможна. Мы не имеем правильного исторического зрения, поэтому становимся жертвами ложной перспективы.  Мы потеряли внутренние ориентиры, поэтому нас легко сбить с пути.

Когда мы мысленно смотрим на нашу планету из космоса и видим окружённые мировым океаном материки, то их причудливые очертания кажутся нам случайными, и нашему воображению представляется, что они могли быть другими. И всё-таки они такие, какие есть. Из множества возможностей очертаний земной суши реализовалось одно, и оно кардинально отличаетеся от всех прочих тем, что оно реально существует.  Точно так же и с нашей историей. Из всех возможностей нашего существования в историческом измерении реализовалось одно единственное, и оно обусловлено всем ходом истории. Наши отношения с народами Запада сложились ровно так, как сложились. Эти отношения исторически обусловлены. Возможно, мы бы желали других отношений, но они такие, какие есть. Да, у нас есть свобода воли, и мы вольны изменить себя и изменить наши отношения с другими народами. Тем не менее, свобода эта не простирается слишком далеко. Мы не можем отрываться от реальности, от родной почвы, которая нас породила, иначе мы изменим своей природе. Расплатой за это станет смерть. Так уж устроена жизнь. Вот почему мечтания, не сдержанные никакими рамками, оказываются опасными. Вот почему наши цели и задачи должны соизмеряться с нашим историческим прошлым.  Новое время и в особенности эпоха Просвещения породили много фантомов, в результате чего родился особый человеческий тип, - вселенский космополит, Гражданин мира, бунтарь и революционер,  по существу антиисторический. У нас, в России, этот тип в начале XX-го века устроил революцию. При столкновении с реальностью этот тип раздробился, породив легион потомков. Один из них - постсоветский человек...

В нашем прошлом мы можем увидеть, как в зеркале, своё отражение и тем самым лучше себя понять. Пусть читатель не подумает, что я призываю к ретроградству. Нет. Я лишь призываю чтить историю.  В противном случае наше нечестивое внеисторичное воображение будет порождать демонов, которые могут пожрать нас. Кто не ведает истории, тот не знает о демонах. Чтобы их узреть, следует обратиться к истории.

     Kremlinpic4                                                                     3962-original

Мысль построить единую Большую Европу от Атлантики до Урала явилась, судя по всему, ещё Ивану Грозному. В целях развития торговли с Европой Московская Русь искала выход в Балтийское море, но осуществлению этих замыслов мешала Ливония. Конфликт с Ливонским орденом тлел уже более 300 лет.  Поводом к очередному обострению отношений послужили массовые погромы православных церквей в Ливонии.1 Грозный отправил властям ордена послание, в котором заявил, что не снесет подобных действий. К письму был приложен кнут, как символ неминуемой кары. К тому времени истек срок перемирия между Москвой и Ливонией, заключенного в 1504 году в результате русско-литовской войны 1500-1503 гг. Для его продления русская сторона требовала уплаты дани, которую которую Юрьевское (или Дерптское) епископство обязалось платить по мирному договору 1504 года, заключённому ещё при Иване III, но которую за 50 лет так ни разу и не собрали. Признав необходимость ее уплаты, Ливонский орден вновь не выполнил свои обязательства. Тогда в 1558 г. русские войска вступили в Ливонию. Так началась Ливонская война. Летом 1558 года был взят город Нарва.2 Русские войска вышли к границе с Пруссией.  Но не в русском характере доделывать дела до конца.  После зимнего рейда 1559 года Иван IV предоставил Ливонской конфедерации перемирие (третье по счёту) с марта по ноябрь, не закрепив при этом свой успех.3 Во время перемирия (31 августа) ливонский ландсмейстер Тевтонского ордена заключил в Вильне с литовским великим князем Сигизмундом II соглашение, по которому земли ордена и владения рижского архиепископа переходили под протекторат Великого княжества Литовского.

Этот просчёт (!) московской дипломатии был обусловлен рядом причин. На Москву оказывалось серьёзное давление со стороны Литвы, Польши, Швеции и Дании. С марта 1559 г. литовские послы настоятельно требовали от Ивана IV прекратить военные действия против ордена, грозя, в противном случае, выступить на стороне Ливонской конфедерации. Вскоре с требованием прекратить военные действия обратились шведские и датские послы.4 Внешнее давление со стороны соседних европейских государств обострило внутренние противоречия в ближайшем окружении Ивана Грозного. Ряд приближённых к Царю советников и прежде не были согласны с европейской политикой Царя5, но в условиях внешнего давления это несогласие породило колебания и неуверенность в осуществлении военной кампании в Ливонии.

Между тем, на кону стояли стратегические интересы Московской Руси. Своим вторжением в Ливонию Московия затрагивала торговые интересы ряда европейских государств. Торговля на Балтийском море тогда росла из года в год и вопрос, кто её будет контролировать, был актуален. Ревельские купцы, лишившиеся важнейшей статьи своих прибылей — дохода от российского транзита6, жаловались шведскому королю: «Мы стоим на стенах и со слезами смотрим, как торговые суда идут мимо нашего города к русским в Нарву».7 Присутствие русских в Ливонии затрагивало общеевропейскую политику, нарушая баланс сил на континенте нежелательным для европейских монархов образом. В отношении Руси уже тогда осуществлялась политика сдерживания. Явились европейские санкции: 26 ноября 1561 г. император Священной Римской империи Фердинанд I запретил снабжение русских через порт Нарвы. Эрик XIV, король шведский, блокировал нарвский порт и послал шведских каперов на перехват торговых судов, плывущих в Нарву. Польский король Сигизмунд II Август писал английской королеве Елизавете I о значении русских в Ливонии: «Московский государь ежедневно увеличивает своё могущество приобретением товаров, которые привозятся в Нарву, ибо сюда помимо прочего, привозится оружие, до сих пор ему не известное… приезжают военные специалисты, посредством которых, он приобретает средства побеждать всех…» Таким образом, в XVI в. «Брюссель» с его политикой «сдерживания» России уже существовал на уровне королевских домов Европы. Иван IV был «разумом не хром», смекнул о европейской политике сдерживания, но посчитал, видимо, что исходит она лишь от ближайших соседей Московской Руси. Московия предприняла меры для установления дипломатических и торговых сношений с Англией.8 Но все попытки установить оные игнорировались английской стороной. После многочисленных неудач добиться взаимопонимания, Московская Русь в одностороннем порядке расторгает все добровольно и авансом взятые на себя в отношении Англии международные обязательства в области торговли и дипломатии. Из глубины минувших времён до нас дошло язвительное, полное негодования письмо Ивана Грозного королеве Елизавете Английской, датируемое 1570-м годом. В письме фигурируют всё те же знакомые нам по современности политические сюжеты9. Письмо к Елизавете закончил он так:

А тому, кто хотя бы и участвовал в нашем деле, да нам изменил, верить не следовало. И если уж так, то мы те дела отставим в сторону. Пусть те торговые мужики, которые пренебрегали нашими государскими головами и государской честью и выгодами для страны, а заботятся о торговых делах, посмотрят, как они будут торговать! А Московское государство пока и без английских товаров не скудно было. А торговую грамоту, которую мы к тебе послали, ты прислала бы к нам. Даже если ты и не пришлешь ту грамоту, мы все равно не велим по ней ничего делать. Да и все наши грамоты, которые до сего дня мы давали о торговых делах, мы отныне за грамоты не считаем.10

Не случилось у Ивана Грозного "доверительных отношений" с королевой Елизаветой. Как следствие, проект Большой Европы от Атлантики до Урала был отложен на 400 лет. Не помогла Ивану Грозному и тактика уклонения от большой войны. В результате нерешительности русского Царя Московия упустила время и потеряла контоль над ситуацией. В 1569 году на основании Люблинской унии в результате объединения Ливонии и Польши возникает объединённое королевство Речь Посполитая. В 1575 году под давлением турецкого султана Селима II  на польский престол всходит трансильванский князь Стефан Баторий, а в 1578 году Стефан приобретает для рода Батори права на престол Ливонского Королевства. В результате Речь Посполитая объединилась под властью воинственного короля и способного полководца. Годом спустя, в 1579 году, королевский гонец Венцеслав Лопатинский привёз Царю Ивану Грозному от Батория грамоту с объявлением войны.

За 400 лет наши отношения с Европой будто не менялись вовсе, — всё те же бесконечные войны и взаимное отчуждение. Петр I писал, что европейские народы усердно старались не допустить нас до света разума во всем, особенно в военном деле; но они всё же проглядели это, «яко бы закрыто было сие пред их очесами»; Петр считал это чудом Божиим. Кажется правдивым предание о словах, будто бы сказанных Петром и записанных Остерманом: «Нам нужна Европа лет на сто, а потом мы повернёмся к ней жопой".11 Спустя сто лет Император Александр III повторял своим министрам: «Во всем свете у нас только два верных союзника — наша армия и флот. Все остальные, при первой возможности, сами ополчатся против нас». Великий Князь Александр Михайлович, характеризуя деятельность Александра III, в пишет в своей "Книге воспоминаний": «Горький опыт XIX века научил Царя, что каждый раз, когда Россия принимала участие в борьбе каких-либо европейских коалиций, ей приходилось впоследствии лишь горько об этом сожалеть. <...> Французы, англичане, немцы, австрийцы — все в разной степени делали Россию орудием для достижения своих эгоистических целей. У Александра III не было дружеских чувств в отношении Европы. Всегда готовый принять вызов, Александр III, однако, при каждом удобном случае давал понять, что интересуется только тем, что касалось благосостояния 130 миллионов населения России». Для второй половины 19-го и первой половины 20-го века характерны постоянные столкновения интересов Англии и России как двух колониальных сверхдержав. Британская империя рассматривала Россию как своего геополитического противника, против которого с её стороны велась Большая Игра (терминология, принятая тогдашними дипломатами и современными историками) и велась всеми имеющимися средствами – политическими, экономическими и военными. Каждый раз при решении жизненно важных вопросов Россия сталкивалась с широкой военной коалицией европейских государств. Достаточно вспомнить Крымскую войну 1853 г., когда в Крыму высадился 60-ти тысячный англо-французский десант, или пересмотр Сан-Стефанского мирного договора на Берлинском конгрессе 1878 г. Или иностранную военную интервенцию 1918 г.

Продолжение
____________________________________________________
1 C начала зарождения русской государственности Запад искал возможности ослабления влияния России в лимитрофных государствах. То же самое по существу стоит за современной политикой втягивания Украины в сферу влияния ЕС. Если дипломатические методы по ослаблению влияния России в сопредельных с ней территориями не давал результата, Запад без колебаний прибегал к более агрессивным действиям. После отказа  правительство Януковича от экономического соглашения с ЕС, последовал подготовленный Западом Майдан 2013 года.  
2 Читатель по аналогии может вспомнить Севастополь и Крым.
3 То же самое примерно происходило в Восточной Украине после присоединения Крыма на протяжении всего 2014 года. Затем последовали Минские соглашения.
4 Читатель может сопоставить это с угрозами консолидированно выступившего против России Запада в связи с украинским кризисом 2013 года.
5 Проходят века, но значительная часть российской элиты в своих предпочтениях по-прежнему ориентирована преимущественно на европейские ценности.
6 Не так же обстоит дело с транзитом газа через Украину ?
7 Как военные суда идут в Севастополь, или торговые - в Крым.
8 В современном прочтении: с Германией.
9
Например: И после этого <...> в Ругодив приехал твой подданный, англичанин Эдуард Гудыван, <...> мы велели расследовать, нет ли с ним грамот, и захватили у него многие грамоты, в которых о нашем государевом имени и нашем государстве говорится с презрением и написаны оскорбительные вести, будто в нашем царстве творятся недостойные дела.
10 Контрсанкции.
11 Ключевский В.О. "Курс русской истории". В книге приводится фраза «Нам нужна Европа лет на сто, а потом мы повернёмся к ней задом", но этот эвфемизм, по-видимому, не тождественен оригиналу.


Tags: "от Лиссабона до Владивостока", Западный мир, Иван Грозный, История, Россия
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 64 comments