June 21st, 2012

Ренессанс. Часть I.

Non mi legga, chi non e matematico nelli mia princip

Leonardo da Vinci



В отношении Ренессанса существуют два заблуждения, первое из которых состоит в убеждении, что Ренессанс — исключительно европейское явление, а второе заключается в резком противопоставлении европейского Ренессанса эпохе Средневековья. Эти заблуждения, происходящие отчасти от отсутствия живого исторического чувства, отчасти от недостаточного знакомства с уже имеющейся литературой по истории Возрождения, имеют корни в европеоцентризме, а также европейских материалистических традициях. Советская историография, следуя фактически традиции европейского материализма, исходила из резкого противоположения средних веков и европейского Ренессанса XIV-XVI вв. Понять смысл подобной практики не столь уж сложно, если заметить, что этим самым материализм, позиционировавший себя как феномен, коренящийся в Ренессансе, предъявлял на Ренессанс свои особенные права и вытеснял средние века и христианство на задворки истории и культуры. Такая точка зрения делала средние века чуть ли не тупиковой ветвью истории, нелюбимой дальней родственницей просвещённого человечества, бездетным "синим чулком", а Ренессанс — вотчиной материализма. Подобные уступки материализму недопустимы, ибо история Ренессанса — это прежде всего история человеческого духа, а уж потом история каких-либо частностей. Советская историография канула в Лету, но в сознании постсоветских людей до сих пор сохраняется атавизм, согласно которому Ренессанс представляется единым в себе, исключительно европейским и однозначно антихристианским явлением, что никоим образом ни на мгновение не отвечает реальности. Вследствие простой логики противопоставления происшедшее в постсоветском сознании изменение оценки христианской эпохи с "-" на "+" автоматически привело к изменению оценки Ренессанса с "+" на "-", в результате чего негатив изображения просто перешёл в позитив, и картина истории по существу не изменилась. Надо ли говорить, насколько ущербно такое понимание?

Говоря о Ренессансе, (не только в силу вропеоцентизма) имеют в виду прежде всего европейский Ренессанс XIV-XVI вв . Уникальность европейского Ренессанса обусловлена высоким уровнем творческих достижений европейцев в эту эпоху. Их творчество носило многогранный характер. Архитектура Брунеллески, скульптура Микеланджело, полотна Рафаэля — сразу что приходит на ум. Но и великие географические открытия, начавшиеся в XV в., но и деятельность флорентийских меценатов, направленная на поддержку искусства, также являются актом такого творчества. Проповеди Савонаролы в своей страстности и неповторимости обнаруживают глубокий личный характер и предвосхищают протестантизм XVI в. Ренессанс богат противоречиями, как и средневековье. Эти противоречия имели разную остроту и разные масштабы. Если эстетический аморализм Рабле (как ни странно) вполне мирно уживался с христианской эстетикой Микеланджело, то любовь к роскоши и искусствам Лоренцо ди Медичи прямо столкнулась с воинственным аскетизмом Савонаролы. Противоречия Ренессанса объясняются специфичностью исторического момента, обусловленного с одной стороны пестротой предшествующей эпохи и особенностями средневекового сознания, которое не только продолжало жить в новое время, но по-прежнему задавало тон, а с другой — выплеском бессознательных содержаний, накопившихся за средние века и вытесненных на периферию сознания. Эти содержания носили гуманистический характер. Соотношение между расцветающим Гуманизмом и умирающим духом Средневековья далеко не так просто, как порой представляется. В ретроспективе оба эти сложные культурные явления предстают как резко разделённые, и кажется, что восприимчивость к вечно юной древности и отказ от износившегося средневекового выражения мысли должны были явиться умам путём внезапного озарения (или искушения?). Словно в этих самых умах, смертельно уставших от аллегорий и пышного, пламенеющего стиля, должен родиться внезапный импульс: вот ОНО! Словно золотая гармония классики должна была вдруг спасительно (или роковым образом?) засиять перед внутренним взором и вызвать ликование по поводу избавления от упадка и смертельной усталости. Но это не так.

Между средними веками и Ренессансом на самом деле нет резкой границы. Ренессанс подготавливался постепенно, его идеи и формы зародились в недрах Средневековья. Можно говорить о каролигском renovatio VIII-IX вв. и проторенессансе XII в. Централизация власти, которую осуществил Карл Великий (742/747 или 748 - 814), а также его личная любовь к учёности сыграли важную роль в возникновении каролингского предвозрождения. Раннехристианское искусство эпохи Каролингов несёт в себе черты явного заимствования античных сюжетов и образов. Именно в это время на основе латинского алфавита возник особый шрифт, каролингский минускул, что обеспечило принятие европейскими нациями общего (латинского) языка и стиля письма. Ещё в большей степени возрожденческие тенденции проявились в XII в. Ряд европейских исследователей (Мак-Илуэйн, Уолтер Патер) отмечают, что в XII в. (т.е. задолго до XIV в.) не только в сфере идеологии, но и в европейской культурной жизни наступили перемены, затронувшие структуры социально-политических институтов позднего средневековья. Возникают идеи «частного права», «конституции» и даже «парламентаризма» (!), порождённые борьбой Священной Римской империи с папством, [1]. Понимание ценности эксперимента приходит ещё до Роджера Бекона (XIII в.) в связи с развитием ремесленной техники. Изучение Аристотеля в XII в. основывалось не только на латинских переводах с арабского, но и на греческих текстах. Знание древнегреческого языка у заальпийских схоластиков было более распространено, чем среди итальянских гуманистов XIV в. И всё же писатели и художники того времени не видели разрыва между античностью и средневековьем и ассимилировали классическое наследие исключительно в рамках традиционной христианской культуры. Именно поэтому европейское возрождение XII-XIII вв. называют проторенессансом.

Интерес к древней классической литературе стал пассатом, дующим в направлении волшебной Аркадии над морем средневековой европейской жизни. В результате на море стали рождаться волны. Каролингский ренессанс VIII в. и проторенессанс XII в. были двумя первыми заметными валами, не преодолевшими, впрочем, потенциального порога, за пределами которого происходит необратимая трансформация. За этими двумя волнами последовали периоды отката. Но средневековое общество вошло в режим автоколебаний. Ренессанс XIVв. явился заметным гребнем, после которого стало возможным говорить о средних веках. Концепция поворота истории возникла именно в ренессансный период, а именно у Петрарки (1304-1374), который первым заговорил о светлой античности, о распространившемся тёмном невежестве и об ожидаемом возвращении к забытому древнему идеалу. Тем самым, были обозначены иные идеалы и иной Путь. Вследствие этого Петрарку и других ранних гуманистов, как , скажем, Боккаччо, зачастую воспринимают исключительно с точки зрения того нового, что нёс в себе Ренессанс. Но эти первые гуманисты, жившие в XIV в., находились у себя дома и были погружены в гущу культурных событий своего времени, нисколько не противореча естественному ходу вещей. Для своих современников Петрарка был прежде всего неким Эразмом avant la lettre, многогранным и обладавшим тонким вкусом автором трактатов на темы морали и жизни, романтиком древности, автором сочинений «De viris illistribus» («О мужах достославных») и «Rerum memorandarum libri» («Книги о делах достопамятных»). Авторитет Петрарки ясно выражен словами настоятеля кафедрального собора в Лилле Жана де Монтрёй: «devotissimus, catholicus ac celeberrimus philosophus moralis» («благочестивейший, католический и преславный нравственный философ»). Что касается Боккаччо, то его почитали отнюдь не как автора «Декамерона», но главным образом как «le docteur de patience en adversite» («врачевателя терпением в горестях»), автора трактатов «De casibus virum illustribus» («О злосчастиях знаменитых мужей») и «De claris mulieribus» («О славных женщинах»). Именно ему (Боккаччо) подражал Шателлен, в своём причудливом трактате «La Temple de Bocace», когда он писал о всякого рода превратностях и роковых обстоятельствах в человеческой судьбе, стремясь преподать утешение Маргарите Английской в её невзгодах и злоключениях. Нельзя сказать, что эти ещё столь приверженные Средневековью бургундцы XV в. превратно понимали Боккаччо. Они реагировали на его сильно выраженную средневековую составляющую — тогда как сейчас, судя по всему, о ней и не вспоминают, [2].

Чувство исторической дистанции, созданное в отношении античности, начиная с Петрарки, лишило античность её реальности. Классический мир перестал быть угрозой. Вместо этого он стал объектом страстной ностальгии, которая нашла своё выражение в чарующем видении Аркадии. Оба средневековых ренессанса, независимо от разницы между каролингским renovatio и обновлением XII в., были свободны от этой ностальгии. Но Ренессанс понял, что Пан умер — что мир Древней Греции и Рима утерян, как рай Мильтона, и может вновь быть обретён лишь в духе. Впервые в истории классическое прошлое стали рассматривать как полностью отрезанное от настоящего и, следовательно, как идеал, о котором можно тосковать, а не реальность, которую можно использовать и бояться. Средние века оставили античность незахороненной, время от времени гальванизируя и заклинаниями возвращая к жизни её труп. Ренессанс стоял весь в слезах на её могиле и пытался воскресить её душу. В один фатально благоприятный момент это удалось. [3]  Европу накрыл «девятый» вал...

Возрожденцами себя стали называть сами же итальянцы Эпохи Ренессанса, ничего не знавшие о подобных эпохах в других странах, но Ренессанс был решительно повсюду с разным содержанием и, конечно, разными результатами. Например, можно с полным правом говорить о Китайском Возрождении ещё в VII-VIII вв. Так, китайский мыслитель Хань Юй (768-824) проповедовал идеалы настоящего гуманизма, т.е. комплекс идей, основанных на понимании человека вне сверхъестественных явлений но в рамках категорий «человеколюбия» и «должного». Речь доходила у этого философа даже до понятий естественности, разумности и полнейшей самостоятельности человека в условиях моральной целесообразности. Хань Юй был лишь одним из предшественников последовавшего затем китайского философского Ренессанса XI-XVI вв., когда наблюдалось возвращение к древней китайской традиции, вполне аналогичной античной. В это время возникает натурфилософское учение о «свете и тени», увязанное с основными бытийными элементами — водой, огнём, деревом, металлом и землёй. Философы китайского Возрождения строили на этой основе вполне отчётливую диалектику. Таким образом, Возрождение с присущей ему автономией человека, а также с учением о его самостоятельной и вполне естественной природе имело место не только в Европе, но и в Китае, причём частично даже раньше, чем в Европе. «Колюччо Солютати (1331-1406) (канцлер Флоренции) и Леонардо Бруни (1369-1444) , оба — последователи Петрарки, пустили в ход слово humanitas, которое они нашли в древности у Цицерона: они сочли, что это слово лучше всего определяет человека, человеческое достоинство и влечёт к знанию. Такое же слово — в китайской языковой формуле оно звучит жень — пустил в ход Хань Юй для того, чтобы им обозначить отличие «Пути» его времени от «Пути » до него. Слово это он нашёл также в древности — у Конфуция. Сам Конфуций на вопрос, «что такое жень», ответил: «любовь к человеку». Хань Юй сказал иначе: «любовь ко всем»». Как для Италии, так и для Китая характерно стремление к практической деятельности, к распространению своих идей. Одинаковыми были и средства их распространения: публичные выступления, занятия с учениками, беседы с друзьями, дискуссии с противниками; памфлеты, статьи, трактаты, образовавшие научную публицистику; исследования, комментарии к классикам, составившие возрожденческую филологию. Вся эта многообразная деятельность обеспечивалась представителями особого общественного слоя — интеллигенции, по своему типу отличного от деятелей культуры прежних времён — пророков, мудрецов, учителей, мастеров, [4,5].


Читать дальше


Источники

  1. Mc.Ilwain. Medieval institutions fnd modern world. - «Speculum», 16, 1941.
  2. Хёйзинга Й. Осень средневековья. М., 1988.
  3. Panofsky E. Renaiissance and renascences in Western frt. Stockholm, 1960.
  4. Конрад Н.И. Запад и Восток. М., 1972.
  5. Лосев А.Ф. Эстетика Возрождения. М., 1978.Источники