illiquidum (illiquidum) wrote,
illiquidum
illiquidum

Categories:

Возвращение «Quad»

Фото: АЛЕКСЕЙ ДРУЖИНИН / AFP / Getty Images

Недавний виртуальный саммит Quad («Четверки») -   встречи  президента Байдена с премьер-министрами  Индии, Австралии и Японии был посвящен региональной безопасности, новым технологиям и изменению климата. Но помимо этого, саммит Quad ознаменовал официальное возвращение и решительное  включение этого механизма  координации  политики и  действий  морских демократий для обеспечения стабильности в Индо-Тихоокеанском регионе. Созданный при администрации Джорджа Буша для обсуждения вопросов региональной безопасности, сегодня «Четверка» преследует более важную цель: бороться со стратегическим соперничеством с Китаем. Хотя Quad не является формальным альянсом, его обновленная цель была вызвана растущей региональной агрессивностью Китая: милитаризацией  так называемых регенерированных островов в Южно-Китайском море; меры экономического  принуждения применяемые  против Австралии и других стран;  давление на Японию в Восточно-Китайском море; и его балансирование на грани войны в Гималаях, в результате которого погибло 20 индийских солдат. Стратегия США в отношении Индо-Тихоокеанского региона, как и прочные союзы и партнерства Соединенных Штатов в регионе,  будут по-прежнему определяться этим стратегическим соперничеством.

Как мы знаем из Третьего закона Ньютона, на каждое действие - независимо от того, насколько оно положительно для интересов США - существует противоположно направленное противодействие. Китайско-российское стратегическое сотрудничество  и  ранее,  до саммита четырех стран, быстро набирало  обороты,  но на этот новый импульс силы и сплоченности  между индо-тихоокеанскими морскими демократиями,  Москва и Пекин отреагировали  шквалом военных учений и собственной дипломатии, включая новые “объятия”  с  Ираном. а также теплые слова в адрес Северной Кореи и хунты Мьянмы. Представляется,  что  привязанность Пекина и Москвы к Ирану и Северной Корее  приносит им  не   могущественных  союзников, а,, в лучшем случае, славу  разрушителей  устоявшихся порядков. Мудрость этих последних шагов является  дискуссионной, так,  в частности, агрессивный язык Китая и контр-санкций против Европейского Союза и Великобритании толкает мировые демократии к Соединенным Штатам и Quad.

Тем не менее, Соединенные Штаты и их союзники ошибаются, предполагая, что Третий закон Ньютона неизбежно приведет международную систему к резкому разделению между двумя блоками, или что Москва и Пекин будут объединены взаимными интересами, выходящими за рамки общего представления о том, что демократические нормы и структуры западных альянсов представляют экзистенциальную угрозу для их режимов. В действительности, на протяжении всей истории интересы Китая и России в Азии чаще находились в конфликте, чем  совпадали. Более того, сочетание способности России оказывать разрушительное пагубное влияние и экономического и военного веса Китая добавит новые и нежелательные осложнения военным и дипломатическим стратегиям США и их союзников.

Именно по этим причинам и из-за более серьезного вызова, брошенного Китаем, Япония и Индия долгое время искали способы смягчить гравитационное притяжение Москвы к Пекину, хотя и с ограниченным успехом. Соединенным Штатам, Австралии и другим союзникам следовало бы рассмотреть аналогичный подход к сдерживанию в индо-тихоокеанском контексте с такими же скромными ожиданиями. Это можно сделать на начальном этапе, определив, где интересы России неизбежно отделятся от интересов Китая в какой-то момент в будущем. Это более тонкая стратегия, которая не пытается насильственно вбить клин между двумя силами, поскольку это, вероятно, будет иметь противоположный предполагаемый эффект.

Стратегия США способствует координации со странами-единомышленниками для формирования порядка, основанного на правилах. Этот порядок  сочетает  стратегию с необходимостью усиления сдерживания в ответ на принуждение, поскольку исследует возможности взаимодействия с различными государствами, интересы которых пересекаются. Это тонкий баланс, который не обязательно исключает дипломатию с Китаем и Россией, но по мере роста региональной напряженности поддерживать такой баланс становится все труднее.

Расширение китайско-российского сотрудничества в области обороны, недавняя встреча министров иностранных дел в ответ на  саммит  «Чеверки» и решительное осуждение министра иностранных дел России Сергея Лаврова  четырехстороннего формата сигнализируют о согласовании политических позиций России и Китая и укреплении отношений. Несмотря на свою историческую враждебность, на протяжении десятилетий обе страны работали над демилитаризацией и восстановлением отношений, впервые провозгласив «стратегическое партнерство» в 1996 году. Однако с 2014 года, когда отношения России с Западом стали откровенно враждебными из-за незаконной аннексии Крыма, использования  химического оружия, нарушений прав человека и вмешательства в выборы в США и Европе, подкрепленных западными санкциями против России, стратегическая логика партнерства приобрела новую актуальность, особенно для Москвы. Пекин и Москва заключили многолетние двусторонние энергетические сделки, а бум экспорта российской сельскохозяйственной продукции поднял двустороннюю торговлю на новый уровень.: Доля Китая в российской торговле почти удвоилась с 10 процентов в 2013 году до более 18 процентов в 2020 году и находится на рекордно высоком уровне, несмотря на падение цен на нефть из-за пандемии коронавируса, которая только усилила воздействие России на Китай. Китайские компании все больше выглядят фаворитами при построении инфраструктуры 5G в России.

За этим последовало военное и технологическое сотрудничество. В конце прошлого года российские вооруженные силы и Народно-освободительная армия (НОАК) провели второе совместное бомбардировочное патрулирование над Японским и Восточно-Китайским морем после первоначального патрулирования в июле 2019 года. Третий год подряд в 2020 году НОАК участвовала в российских ежегодных учениях военного округа «Кавказ», в предыдущие годы участвуя в военных упражнениях «Центр» и «Восток». Совместные китайско-российские военно-морские упражнения начались в 2015 году в Средиземном море и проводятся почти ежегодно от Балтийского моря до побережья Желтого моря Китая. Это увеличение частоты и географического охвата совместных упражнений было дополнено продажей Россией оружия Китаю, включая Su-35 истребители, S-400 ракетные комплексы и систему раннего предупреждения о ракетном нападении. Недавно объявленные планы по строительству совместной лунной космической станции подчеркивают близость их отношений и контраст с бурными днями российско-американских отношений, которые открыли путь для Международной космической станции. 

Китайские официальные лица осудили «менталитет холодной войны» Quad за попытку сдержать Китай и обвинили его в «разжигании конфронтации между различными группами и блоками с целью разжигания геополитической конкуренции», но Пекин - не единственная держава, выражающая свое недовольство. В декабре министр Лавров осудил «настойчивую, агрессивную и коварную политику Запада по вовлечению Индии в  «антикитайские игры». Подобные критические замечания в  отношении  США были совместно представлены министром Лавровым и министром иностранных дел Китая Ван И на недавнем двустороннем саммите в Пекине. Очевидно, что в общих политических сигналах есть полезный элемент. Продолжающиеся санкции США против России в связи с рядом нарушений прав человека и недавние санкции против Китая за подавление уйгуров в Синьцзяне согласовали интерес Москвы и Пекина к разработке альтернатив глобальной финансовой архитектуре с преобладанием доллара, чтобы ослабить влияние Казначейства США. Во время своего недавнего визита в Китай министр Лавров заявил о необходимости совместной работы России и Китая для «снижения санкционных рисков путем укрепления нашей технологической независимости» и «отхода от международных платежных систем, контролируемых Западом».

«Целью России будет не прямое противодействие США или оказание прямой военной поддержки Китаю, а расширение географического охвата противостояния, чтобы ослабить влияние США в регионе и продемонстрировать свою ценность для Китая как стратегического партнера»

Однако Москва руководствуется и практическими соображениями. Как тихоокеанская держава, она обеспокоена наращиванием военной мощи США в регионе. Продажа Соединенными Штатами более 100 истребителей-невидимок пятого поколения F-35 Японии прошлым летом побудила Россию усилить группировку ПВО на дальневосточных островах, развернув С-400 и С-300В4 в дополнение к средствам ПВО малой дальности  и расширив  возможности России по проецированию мощи. Сообщения о том, что администрация Байдена может попытаться разместить в Японии ракеты средней дальности наземного базирования, были встречены строгим предупреждением министра Лаврова о том, что Россия «нанесет ответный удар». Москва рассматривает механизм безопасности «Четверки» под руководством США так же, как и НАТО - как инструмент американской гегемонии, завуалированный под  многосторонность.

Но реакция Москвы также может быть побочным продуктом невнимания США к России как к равноправному глобальному партнеру, поскольку Вашингтон концентрирует свое геостратегическое внимание на Индо-Тихоокеанском регионе и описывает Россию как «тоже угрозу, но находящуюся в упадке». Это сообщение еще больше усиливается во временной Стратегии национальной безопасности США, принятой администрацией Байдена, которая делает упор на Китай почти не  упоминая Россию. По мере того, как Соединенные Штаты и их союзники укрепляют свои военные  позиции в Индо-Тихоокеанском регионе, сотрудничество России с Пекином в сфере обороны будет расти, потому что Китай в большей степени, чем любая другая азиатская держава, укрепляет позиции России в глобальном масштабе, и  в меньшей степени в Индо-Тихоокеанском регионе. Москва подчинит свои отношения с другими региональными державами, такими как Индия и Вьетнам, своему стратегическому партнерству с Пекином. Целью России будет не прямое противодействие  Соединенным Штатам  или оказание прямой военной поддержки Китаю, а расширение географического охвата противостояния, чтобы ослабить влияние США в регионе и продемонстрировать свою ценность Китаю как стратегическому партнеру.

Что можно сделать, чтобы избежать этой стратегической головоломки?

Хотя российская и китайская экономики очень совместимы - Китаю необходимы энергия, продукты питания и разнообразные маршруты доставки для своего экспорта, которые Россия предоставляет в виде нефти, сжиженного природного газа, пшеницы и Северного морского пути, базирующегося в Арктике, - их экономическое неравенство велико, и их экономические отношения обсуждаются на условиях Китая, а не России. Продажи российского оружия Китаю увеличились, но местные военно-технические возможности Китая догоняют, а в некоторых областях, таких как искусственный интеллект, судостроение и самолеты-невидимки, превосходят российские. Это несет в себе последствия для безопасности, а также для бизнеса, поскольку Россия, вероятно, будет продавать Китаю меньше оружия. Возможно, более тревожным для России является ее протяженная и малонаселенная граница с Китаем, которая для Москвы остается естественной проблемой безопасности.

Россия полностью осознает эту асимметрию, но мало что может сделать, чтобы уравновесить ее, кроме как искать взаимодействия с другими тихоокеанскими державами, такими как Индия, Япония и Ассоциация государств Юго-Восточной Азии, чтобы укрепить свое положение в регионе и сохранить пространство для маневра. Однако Москва оказалась в ловушке-22: чем ближе она позиционирует себя к Китаю, тем дальше она будет отдаляться от своих исторических отношений, в частности, с Дели, а также с Токио. Эта дилемма вызвала интерес в недавних диалогах по треку 2, проведенных CSIS и российско-японской партнерской организацией, но участники заметили, что со стороны Москвы мало что изменилось в ее разрешении. Дальнейшая работа по второму направлению между США, Россией и Индией, сфокусированная на способах сохранения региональной альтернативности, может быть оправдана.

Несмотря на серьезную напряженность в их двусторонних отношениях, Соединенные Штаты и Россия смогли определить некоторые узкие области совместимых долгосрочных видений Индо-Тихоокеанского региона. Оба стремятся установить многополярный региональный порядок, в котором Китай является движущей силой экономического роста с положительной суммой, но не региональным гегемоном. Имея тревожные признаки того, что конечной целью Китая является однополярность, Москва может стремиться к изменению стратегического баланса, продолжая при этом скептически относиться к «четверке». Россия и Китай не имеют военных обязательств друг перед другом, но кризис в регионе заставит Россию риторически присоединиться к Китаю, тем самым сужая политическое пространство для Москвы, чтобы уравновесить ее отношения с другими государствами.

Стратегия смягчения отношений с Россией должна ставить во главу угла нераспространение ядерного оружия на азиатском полуострове. Новые технологии - высокоточный удар, противоспутниковая оборона, противоракетная оборона - и повышение скорости, точности и скрытности этих средств способствуют нестабильности в регионе, усугубляемой признанной двусмысленностью доктрины и отсутствием прозрачности в отношении систем двойного назначения. . В случае позитивной динамики и прогресса в двустороннем контроле над вооружениями между США и Россией, связанного с транспарентностью боеголовок и ракет, у обоих могут появиться возможности побудить Пекин присоединиться к нормативному процессу, даже если Китай продолжит отвергать призывы к многосторонним переговорам по контролю над вооружениями. .

«Даже в тех областях, где Россия и  «четверка» расходятся, координация  «четверки» может помочь сохранить пространство для России, чтобы стать независимым игроком, а не более тесно сотрудничать с Китаем в регионе».

«Четверка» и другие союзники и партнеры США могут также преследовать более широкую региональную повестку дня, которая имеет общие точки пересечения с интересами России за пределами контроля над вооружениями, включая открытый доступ к торговым проходам через Южно-Китайское море и беспрепятственный доступ к экспортным рынкам и рыбным промыслам. Отложенный поворот России в Азию отчасти был вызван желанием получить экономическую выгоду от быстрорастущего региона. Бесперебойная торговля и инвестиции со всеми странами Азиатско-Тихоокеанского региона, особенно те, которые добывают ресурсы, обнаруженные в российской Арктике, представляют интерес для России. Соединенные Штаты могли бы более конкретно взаимодействовать с Россией в рамках устойчивого экономического развития для региона Берингова пролива и Арктического экономического совета, а также периодически созывать пять арктических прибрежных государств, чтобы подтвердить, что Конвенция ООН по морскому праву является международно-правовой основой для Арктики, а не регионом неопределенного суверенитета, как предложило китайское правительство. .

Неформальный, гибкий и допускающий большую вариативную геометрию четырехступенчатый механизм для специальных договоренностей «четыре плюс» с другими неприсоединившимися участниками - например, Вьетнамом и Индонезией, с которыми у России небольшие, но растущие связи, - может помочь сохранить возможности для общения с Москвой. Даже в тех областях, где Россия и «четверка» расходятся, координация «четверки» может помочь России оставаться независимым игроком, а не более тесно сотрудничать с Китаем в регионе.

Роль России в Индо-Тихоокеанском регионе уменьшилась после окончания холодной войны, но, как и в других регионах мира, Москва пытается восстановить некоторые из своих прежних отношений и построить новые. Хотя Кремль понимает, что ускоренное согласование с Пекином в Индо-Тихоокеанском регионе даст ему необходимый краткосрочный импульс глобальной мощи, такое согласование будет дорого обходиться Москве для обеспечения независимости и маневренности в региональной политике. Российская дипломатия традиционно поддерживает все стороны конфликта, чтобы сохранить возможность выбора своей политики. Работа с Quad и его участниками не должна быть исключением.


Хизер А. Конли - старший вице-президент по Европе, Евразии и Арктике и директор программы по Европе, России и Евразии в Центре стратегических и международных исследований (CSIS) в Вашингтоне, округ Колумбия.

Майкл Дж. Грин - старший вице-президент CSIS  по  Азии и Японии и директор азиатских исследований Джорджтаунского университета.

Сайрус Ньюлин - научный сотрудник программы CSIS по Европе, России и Евразии.

Николас Сечени - старший научный сотрудник и заместитель директора японского отделения CSIS.


Источник

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments