illiquidum (illiquidum) wrote,
illiquidum
illiquidum

Categories:

Что грозит Россиии: вспышка Свехпутина, или чёрная дыра?


Самосбывающееся пророчество элит

Основная идея статьи Суркова состоит
в следующем: тот режим, который сложился в настоящее время в России,
оптимально соответствует национальным интересам и будет существовать
вечно. Путин когда-то уйдёт, но всё останется ровно также как сейчас. И
это навсегда.

Это напоминает заклинания о «неизбежной победе
социализма» и «дальнейшем укреплении социалистической системы»,
произносимые в конце 80-х партийными пропагандистами. В нашей истории,
как правило, начинают говорят, что режим вечен и крепок как никогда, а
статус-кво будет длиться всегда, перед самым его концом.

Конечно,
политической элите, адаптировавшейся к Путину, уходящей корнями как и
сам Сурков к ельцинскому окружению и либералам 90-х, или достигшей
олигархических высот уже при Путине, очень хотелось бы, что бы всё
оставалось как есть. И вот Сурков выражает коллективную волю этой элиты,
ее wishful thinking, в форме футурологического прогноза. Вся статья
построена как самосбывающееся пророчество и одновременно как угроза: всё
будет в будущем точно также, как сейчас, это «научный факт» («так
говорит Сурков»), а те, кто захотят что-то изменить, за это заплатят, и в
результате ничего у них не получится. Вполне жёсткая в целом статья.

Почему
её написал Сурков, понятно: он снова, как и прежде, претендует на
главного путинского идеолога-пиарщика и пытается обосновать эту роль в
последней фазе путинской эры. Эта эра неминуемо приближается к
логическому завершению, и элита стремится к тому, чтобы придать своему
положению в обществе закреплённый статус «на века».

Путину это
подаётся в несколько ином ключе: мол, перед Вашим гением мы преклоняемся
и народ вынужден будет преклониться также, а какое-то недовольство идет
от непонимания, и Ваши преданные слуги об этом позаботятся. Поэтому мы
готовы забальзамировать Вас при жизни и превратить Вас в мавзолей уже
сейчас. Вы создали государство, оно оптимально и станет началом новой
эры – отныне и до века. Путин – вечен.

Путин как компромисс

Я нахожу, что в статье Суркова основной посыл является искренним и
отражает волю нынешних элит к самосохранению и к консервированию режима в
неизменном состоянии и в постпутинский период. Чтобы сам Путин не решил
чего-нибудь под занавес ненароком изменить, его успокаивают: всё и так
идеально. Но искренность не значит истина. Солипсизм правящей элиты всё
же не может заменить собой историю и политическую логику. Поэтому
сурковский анализ состояния политического режима современной России
является целиком и полностью ложным в самих своих основаниях.

Основная ошибка Суркова состоит в том, что он не учитывает: Путину
безраздельно принадлежит политическое настоящее России, но на будущее,
которое наступит сразу после него, он не окажет никакого влияния
.
Так было с Горбачёвым и Ельциным. Их преемники вели совершенно иной
курс, вообще не считаясь с предшественниками. Конечно, что-то переходило
из эпохи в эпоху по линии институциональной инерции, но основной вектор
менялся радикально. Истина Путина в том, что на будущее его контроль
не распространяется
.
Государственную идею он не утвердил, институционального выражения
своему курсу не придал, новой государственной элиты не учредил,
стратегического пути России не сформулировал. Он говорил и делал разные
вещи, некоторые успешные и феерически позитивные, спасительные, другие
полностью провальные и глубоко ошибочные. Баланс этих плюсов и минусов
можно складывать по-разному. На мой взгляд, положительных элементов
намного больше в целом, нежели отрицательных. Путин спас Россию,
зависшую над бездной, вернул её в историю. Это превосходно. Но ни один из
его успехов не достиг точки необратимости
.

Все они будут поставлены под вопрос после его конца. И это настолько
общая черта всех его деяний, что совершенно очевидно, что по-другому он
не мог или не хотел, и в оставшийся срок не сможет и скорее всего не
захочет. Это глубинно и сущностно половинчатая линия правления.

То, чем является современный политический режим в России, сложившийся при Путине, это компромисс.
Компромисс между всеми полюсами и действующими силами государства и
общества. Он устойчив только в силу самого Путина, который и есть
компромисс – между патриотизмом и либерализмом в экономике, между
евразийством и европеизмом в международной политике, между
консерватизмом и прогрессизмом в сфере идей и ценностей, между народом и
элитами, между суверенитетом и глобализацией, между 90-ми и не-90-ми
(то есть «чем-то еще»). Но этот компромисс действует, пока Путин есть.
Он интуитивен и авторитарен, основан на ручном управлении и постоянной
подстройке курса лично Путиным. Он не отражен ни в стратегии, ни в
проекте, не опирается ни на общество в целом, ни на элиты.

Показательно,
что при всей критике 90-х Путин оставил основные элементы сложившейся
тогда системы в неприкосновенности. Конституция, элиты, парламентские
партии, структура правительства, система образования и информации в
целом остались теми же, лишь присягнув другому правителю. Они
подстроились под личный патриотизм Путина, под его стиль, но не были
системно преобразованы под какую-то внятную и четко изложенную идею. В
каком-то смысле режим 90-х годов, откуда, впрочем, и вышел сам Путин,
пошёл с ним на компромисс, а те, кто не пошёл, оставшись верными
радикальному западничеству, ультралиберализму, глобализму и русофобии,
были постепенно зачищены. Путин требовал лояльности лично себе, и кто
был готов на это, того оставляли в покое. Сам Сурков - типичный пример
члена ельцинской «Семьи» и ближайшего сподвижника олигархов, один из
первых принявших новые правила игры. Ранее Сурков пытался дать компромиссу
особое название «суверенная демократия» или лозунг «свобода и справедливость»,
но даже это не прижилось.

Конечно, в сравнении с 90-ми Путин очень многое изменил. Но все это было по
факту, в структуре политического режима это никак не отразилось.

Будущее Путину не принадлежит

Народ, общество в широком смысле, является обобщенно органичным носителем
двух главных ценностей: патриотизм + социальная справедливость. Элита
же стоит на прямо противоположной позиции: космополитизм (западничество)
+ свобода крупного частного капитала
.
В 90-е годы власть в целом была
антинародной. Путин эту формулу несколько изменил, взяв на вооружение патриотизм,
чем понравился массам, но сохранив либерализм в экономике, что было
приемлемо элитам. Поэтому народ принял Путина за патриотизм, которого во
власти не было в 90-е, но сохранил свою неприязнь к элитам и явно
сожалея все больше и больше о полном отсутствии в путинском режиме
социальной справедливости. В этом отсутствии народ справедливо винит
элиту, которую и проклинает в лице «коллективного Чубайса».

Такова
структура статус-кво или путинского компромисса. Народ терпит
отсутствие социальной справедливости и невероятный размах коррупции
(элита) за счет патриотической составляющей (Путин лично). Хотя и это не
особенно надёжно, но всё-таки путинская система продержалась к
настоящему времени довольно долго – 20 лет. Поэтому она уже является
довольно «долгой», но эта «долгота» на глазах заканчивается. И с Путиным
совершенно точно закончится.

Путин и есть компромисс.
Не будет его, не будет и компромисса. Понятно, что элита настолько
изворотлива и подла, что попытается адаптироваться и к другой системе,
но это принципиально не отменяет того факта, что на будущее Путин
решающим образом повлиять не может. В каком-то смысле, он на него уже
повлиял. И это влияние очень позитивно: он показал, что у 90-х есть
альтернатива, что она лежит где-то в плоскости патриотизма (Вторая
Чеченская, Мюнхенская речь, «Крым наш» и т.д.), и это, на самом деле,
грандиозное свершение. Но при этом формы и институционализации этому
патриотизму Путин не придал, основ государства, заложенных как раз в
90-е не изменил, ротации элит не провёл, народное требование социальной
справедливости проигнорировал. Сложившийся режим в глазах народа в целом
намного лучше, чем был в 90-е (отсюда его легитимность), но однозначно хуже того,
что требуется. Пока Путин на месте, его заслуги перекрывают недостатки.
Стоит ему уйти, как хрупкое и довольно противоестественное равновесие
рухнет. Кстати, Сурков не прав относительно де Голля: его легитимность,
опиравшаяся на его роль во Второй мировой войне и  Сопротивлении,
длилась лишь до начала 70-х, когда он оставался у власти, и рухнула в
ходе событий 1968 года, отменивших голлистский консерватизм и
установивших новую социалистическую парадигму. Позднее же от де Голля
осталась лишь ностальгия и симулякры.

Итак, основное положение текста Суркова глубоко ошибочно. Путину подчиняется настоящее,
но никакой особой политической модели он не создал; он лишь исправил
самые чудовищные формы прозападной либеральной демократии, вопреки воли
народа установленной в 90-е. То есть политически это все та же либеральная парадигма,
укрощённая авторитарным правителем с личными патриотическими и смутно
консервативными симпатиями. Для новой политической модели этого
совершенно не достаточно. Не надо строить иллюзий. Это компромисс –
отчасти удачный и даже превосходный, но отчасти провальный, и главное
обратимый и лишённый чётко обозначенного вектора в историческое будущее.
У Путина лично есть личное будущее, поскольку его позиция крепка (за
счёт патриотизма и конкретных шагов в этом направлении). У современного
российского режима никакого будущего нет
.
К
слову, это не значит, что его нет лично у Суркова, тот вполне может
встроиться в любую парадигму, как эффективный, исполнительный и
изобретательный менеджер, технолог. Но к политической философии эти
навыки никакого отношения не имеют.

После Путина элиты утратят легитимность

Что
же последует за концом Путина, который рано или поздно настанет вопреки
мнимой и столь желаемой элитами «вечности»? Здесь мы имеем с
прямым противостоянием того, чего хочет народ и того, чего хотят элиты.
Народ – патриот и сторонник социальной справедливости. Элиты, если их
предоставить сами себе – без Путина, скорее всего попытаются вернуться в
90-е. Это мы видели при Медведеве: стоило Путину чуть сдвинуться в
сторону, и тут же Юргенс-Гонтмахер завизжали «назад к ельцинизму!», а
Сванидзе признался, что ему «стало легче дышать», а если таким как
Сванидзе легче дышать, то значит вонь стоит невыносимая…

Без Путина элита и власть в целом будет уже полностью нелегитимна,
какой она была при Ельцине. При этом никаких структур, которые отражали
бы позицию народа, за все эти годы не создалось. Во многом из-за
особенностей русского общества, но отчасти и из-за стратегии власти, (и в
частности, того же Суркова), подвергавшей репрессиям любую
самостоятельную народную инициативу или подменявшую её бессмысленными
симулякрами. Какие-то симулякры «народа» элиты заготовили и на
пост-путинский период, но едва ли они сработают, так как главный вопрос о
судьбе России после Путина будет поставлен в исторической, а не
политтехнологической плоскости.

Народ, требующий патриотизма и социальной справедливости, окажется в
прямой оппозиции к элите, которая, как вытекает из Суркова, попытается
построить «путинизм без Путина», что без Путина-то как раз и не удастся.
Предвидеть, чем всё это закончится, совершенно невозможно, но очевидно,
не тем, о чём пишет Сурков. Конечно, Сурков во многом обращается к
либералам, которые спят и видят конец Путина именно как возврат в 90-е.
Но их заклинаниями не испугать, Суркову они просто не поверят и,
наверное, правильно сделают. Если смотреть с позиции российских элит,
считающих себя частью мировой элиты, то в их интересах сворачивать
патриотизм, сближаться с Западом, уступать суверенитет и полностью
плевать на народную легитимацию (равно как и на сам народ). Чтобы элиты
поверили в серьёзность патриотического императива, необходимы
показательные репрессии, намного более масштабные и системные (а не
избирательные), чем провёл Путин. Но об этом-то как раз Сурков ничего и
не говорит. Чтобы сохранить баланс в обществе на следующем
послепутинском этапе необходимо начать атаку на элиты, их
качественную ротацию, их чистку, только это сохранит равновесие. Тот же
баланс, который есть сейчас, после Путина лишь ослабнет, а не усилится.
Следовательно, конфликт неизбежен.

Решение русского народа

Если бы из элиты поднялся бы лидер, который оказался бы ещё радикальнее
Путина, и не только сохранил и укрепил патриотическую линию, преодолев
ряд неудачных компромиссов (например, в отношениях с Украиной), но и
провёл реформы в народном и социальном духе во внутренней политике,
резких и травматических событий можно было бы избежать. Но такой фигуры
мы не видим. Более того, на её фоне сам Путин несколько бы поблек, а для
элит он представлял бы на сей раз настоящую угрозу. Поэтому Путин и
элиты в целом заодно в желании, чтобы подобной фигуры не было в близкой к
власти орбите. Точно также обстоит дело и с последовательной
государственной национальной идеологией: её нынешняя власть на самом
деле боится как огня, ведь следование ей заставило бы сравнивать
принятые нормы и идеалы, с одной стороны, и конкретные действия вполне
определённых политиков, с другой, что выявило бы всю неадекватность
современных элит. К личности адаптироваться всегда легче, чем к идеям.

Сложив все соображения воедино, мы имеем следующую картину. Сурков и в его
лице правящая элита начинает внедрять проект «вечного путинизма», то
есть превращения статус-кво в бесконечное повторение одного и того же, в
своего рода «день сурка». Но это будет уже не компромисс, а симулякр
компромисса, не живой и искренний патриотизм Путина, пусть
непоследовательный и бессистемный, а его киборг-имитация. Нового
«Путина», видимо, в духе продвинутых технологий, которыми бредит
российское правительство, предполагается напечатать на 3D принтере.
Очевидно, здесь переоценивается всемогущество технологий, а также
идиотизм и пассивность русского народа. Сам Путин показал, что у 90-х
есть альтернатива, хотя не объяснил ясно, в чём она состоит. Теперь же
общество вполне может задуматься над содержанием этой альтернативы и
потребовать ясности в её отношении.

Если же этого не произойдет,
то распад государственности начнётся в ускоренном темпе. Ведь и
отношения с субъектами федерации, имеющими ярко выраженную этническую
специфику, строятся на Путине и его жёсткой линии в деле российского
суверенитета. Малейшее колебание в этом вопросе мгновенно всё отбросит в
ситуацию 90-х и снова сделает распад России вполне вероятной угрозой.

В будущем нам нужен не путинизм, который не возможен, а нечто намного
более последовательное, могущественное, состоятельное и системное --
своего рода Сверх-Путин, в котором будет продолжены все его лучшие
героические черты, но преодолены его слабости и ошибки.

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 14 comments